Живой портрет воспоминаний

История селения — это, прежде всего, история семей, здесь живущих. Жительница Быкова рассказала о главном празднике деревни, о том, что привлекает приезжающих в Усть-Балейское МО и о том, чем жили и живут люди в больших семьях.

Нюда по паспорту, и Люда (Людмила) Бекетова в жизни, на 85-м году свой день начинает с зарядки и продолжает в огороде, где только картофеля 10 сотых гектара. Она помнит дни рождения шестерых детей, 14 внуков, семи правнуков и семи младших братьев и сестёр, а также войну на Украине. Когда в её родное село Климентовичи пришли немцы, Люсе, как звала её мама, было всего шесть лет.

Мы шли на костёр

— Моя семья из украинских поляков. Наша фамилия — Чижевские. До войны отец, Адольф Петрович, занимался подсочкой — живицу собирал и знал каждый куст и дерево. Когда пришли немцы, ушёл в партизаны. Мама, Евгения Ивановна, им помогала: ночью хлеб пекла и бельё стирала. Мы боялись, конечно. Сосед (он на немцев работал) как-то подошёл к окну и спрашивает: «Где Адолька? В партизанах?» Смотрим: он гранату держит. «Сейчас кину и всех твоих щенят перебью, — матери говорит. — Давай два пуда сала и два ведра самогона». А два пуда – вы знаете, сколько это? 32 килограмма. «Миша, где я тебе столько возьму? — отвечает ему мама. «Я тебе не Миша. Михаилом Михайловичем меня называй», — пригрозил сосед.

Из нашего села Климентовичи немцы всех выжили. Они сгоняли жителей в конюшни, закрывали окна и двери, обливали бензином и сжигали. И нас туда отправили. Идём, смотрим: обрыв. Мама говорит: «Ребятишки, цепляйтесь за юбку». Я схватилась с одной стороны, брат — с другой. На руки она взяла двух маленьких сестёр и скомандовала: «Падайте!». Колонна прошла мимо оврага, а нам куда дальше? В воздухе свист от снарядов, валит снег, а немцы ведь нам дажеобуться не дали. Мама рукава у свитера оторвала и брату на ножки надела, а у меня ботиночки на босу ногу были. Ступни от холода одеревенели.

Месяц в подвале

— Когда мы до своей деревни почти дошли, смотрим: кто-то ползёт под белым покрывалом. Мама велела присесть, затихнуть и молиться богу. Но попутчик нас успел разглядеть, приподнялся и стал махать рукой, потом подбежал и мы увидели, что это мой крёстный. Он схватил меня и брата под мышки, мама — сестёр, и мы побежали. В доме крёстного подвал был. И там уже сидели женщины с ребятишками и старик. Он ещё хуже слышал, чем я сейчас, – отметила Людмила. — Из запасов там были картошка, бочки с капустой, огурцами и яблоками квашеными. Когда их съели, начали грызть сырую картошку. Воды не было. Чтобы напоить детей, мама приоткрывала дверь, брала горсть снега и сцеживала нам в ладошки. Так мы скрывались больше месяца. А потом один немец нас выследил. Однажды он открыл дверь и зашёл с автоматом. Вот здесь страху-то было! Мы все в плачь. «Не бойтесь, — сказал он по-польски. — Я вас не выдам. Нас, поляков, заставили воевать против русских и украинцев». Позже он принёс нам брусочки сахара, большую булку чёрного хлеба, какую-то мазь и широкие бинты для моего заболевшего брата. Наверное, его уже нет в живых, — так царствие ему небесное! — послала благодарность спасителю рассказчица и продолжила. — Через месяц слышим, что кричат: «Ура, ура!». Мама приоткрыла дверь подвала, и мы, дети, полезли за ней. А глаза открыть не можем: в темноте же сидели всё это время. На щеках белый мох нарос. В одном месте дом горел, в другом. Немцы, убегая, поджигали жилища…

В Сибирь — по вербовке

— В Сибирь я вместе с родителями, братьями и сестрами приехала в 1953 году. На Украине жилось хорошо, но давили налоги. В 47-м мы купили козу, с неё нужно было 50 литров молока сдавать. Мама рассчитывалась маслом, которое сама била, а нам варила кашу на обрате — отходах, которые получаются при сепарировании молока. После войны есть было нечего. Прошлогоднюю картофелину в огороде найдёшь, очистишь её — крахмал. Мама толкучкой её разотрёт, добавит крапивы, лебеды – вот и еда. Лепёшки из травы и желудей пекла. Как поешь — горит всё внутри: жёлуди-то болючие.

В 1953 году к нам в Шепетовку приехал вербовщик. Мы с мамой шли на рынок и увидели объявление. В нём были красиво нарисованы большие бурундуки. Уже здесь мы узнали, что на самом-то деле они маленькие. Вербовали на 3, 5 или 10 лет — на выбор. Обещали подъёмные, везли бесплатно на поезде.

Первый гектар

В Быкова мы себе сразу гектар земли взяли. Сибиряки хохотали: «Хохлы приехали — земли нахапали». Мы этот гектар, как муравьи, обрабатывали. Семена кукурузы, фасоли, тыквы, подсолнуха привезли с собой. И на работу устроились. В Быкова в то время был колхоз имени Иосифа Сталина со свинарником, птичником, и овец там держали. Мама ухаживала за свиньями, израненный отец устроился работать конюхом, а я, мне 18-й год шёл, — дояркой. В день по десять коров доила вручную. Через год меня поставили «на прицеп». В колхозе же трудодни считали — «палочки» ставили, а в МТС (машинно-тракторной станции) ещё и деньги давали. А нам, молоденьким, охота было себе что-нибудь купить. Вот мы и пошли «на прицеп». Тогда трактора были гусеничные («белорусов» ещё не было), ездили они на керосине. И мы работали на этих машинах сутками. Птички к утру зачирикают — так спать хочется! Кажется, сейчас упадешь под эти большие железные зубья…

Мы укоренились и остались здесь, а многие вернулись на Украину. Вместе с нами по вербовке приезжала сюда моя тётка, папина сестра. Дядю в 47-м посадили на 10 лет за две верхонки соли. Он был начальником депо и взял на себя вину за женщин, которые разгружали ящики и отсыпали в рабочие рукавицы соль. Когда он освободился и приехал в Быкова, то упрашивал жену: «Тоня, давай здесь жить останемся. Здесь ключевая вода такая хорошая». Тётя не хотела оставлять дом, в который они постояльцами соседей пустили, и они с дядей уехали. Тогда многие вернулись, а теперь их дети и внуки жалеют: война же там. А я знаю, что такое война.

Играй, гармонь!

В деревне мы жили бедно, но дружно и весело. С песнями ехали на работу и обратно. Из других деревень к нам приезжали на машине с гармошкой — со Степановки, Серёдкино (этой деревни уже не существует), Еловки, Горохово. Особенно большой праздник устраивали 12 июля, в Петров день. Это был нашей деревни, Быкова, праздник (в Серёдкино справляли Ильин день). Семьи собирались на лугу. Сколько у нас было баянистов и гармонистов! Пели, плясали. У меня даже сохранились фотографии, на которых мы сидим с цветами в руках. Гуляли, а на следующий день на работу шли. После работы — хозяйство, дом, скот. Когда я замуж вышла, у меня было три коровы, три телёнка, овцы, гуси, куры. Я делала масло, творог, варила сыр. Стряпала двухведёрную кастрюлю хлеба. Сегодня булки, завтра коржики, послезавтра вареники. Этим и жили.

Анастасия Овчаренко


Усть-Балейское МО в цифрах и фактах

На территории Усть-Балейского муниципального образования пять объектов культуры, четыре клуба, одна библиотека, четыре фельдшерских опорных пункта, один детский сад, пять магазинов Гороховского совхозрабкоопа, семь частных магазинов, есть павильон, кафе, пельменная.

В 2019 году администрация Усть-Балейского МО работает по трем направлениям: освещение деревни Быкова, подготовка к пожароопасному периоду иремонт дорог на более чем километровом участке в Усть-Балее, а также в Быкова. Сделаны кюветы и началась отсыпка дорог гравием, планируется закладка трубы. Для борьбы с лесными пожарами дополнительно приобрели пять ранцев и две помпы. Для клуба и библиотеки Быкова закупили оборудование. В планах — по областной программе на условиях софинансирования приобрести 39 мусорных контейнеров для Усть-Балея, Зорино-Быково и Быкова.