Доктор сельскохозяйственных наук Максим Раченко рассказал о роли науки в сельском хозяйстве
Сложно представить себе Иркутский район без сельского хозяйства: бескрайних полей и комбайнов, добротного урожая самых разных культур и полных закромов намолоченного зерна. Взрастить такое богатство — огромный труд, требующий терпения, различных навыков, опыта и знаний. И можно без преувеличения сказать, что большие урожаи с полей начинаются в лабораториях учёных.
С одним из таких учёных — заведующим отделом прикладных и экспериментальных разработок, доктором сельскохозяйственных наук Сибирского института физиологии и биохимии растений СО РАН и старым другом редакции Максимом Раченко поговорила корреспондент «Ангарских огней». Здесь в лабораториях и на опытных участках учёные проводят первичные эксперименты, скрещивают и получают новые сорта растений.
Наука требует времени и терпения
— Максим Анатольевич, какова роль науки в сельском хозяйстве?
Наука в сельском хозяйстве играет решающую роль. Мы уходим от сохи всё дальше и дальше. Меняется мир вокруг нас, и мы стараемся идти в ногу со временем. Опыты, которые проводились пять–десять лет назад, легли в основу сегодняшних открытий и разработок. Порой научного прорыва можно ждать годами. Наука требует времени, терпения. Только так можно двигаться вперёд, развивать любую отрасль экономики, в том числе и сельское хозяйство.
— Как считаете, современное сельское хозяйство, земледелие — это грубый физический труд или высокие технологии?
Все привыкли думать, что учёный — это прежде всего белый халат в лаборатории, но как бы далеко ни ушёл прогресс, всё равно первичные полевые опыты делаются руками, с помощью тяпки, лопаты и граблей. На опытных делянках учёные, студенты и практиканты применяют ручной труд, и его немало. И так в любой отрасли сельского хозяйства: будь то пчеловодство, животноводство, земледелие. Поэтому формула благополучия сельского хозяйства такова — труд плюс высокие технологии. Конечно, учёные в любой области должны обладать широким кругозором, иначе движения вперёд, а следовательно и прогресса, не будет.
Вообще понятие прогресса весьма относительно. Так, в конце прошлого века передовые доярки на молочных фермах могли похвастаться удоями в 3,5–4 т молока в год. И это был скачок в развитии. Прошли годы, хочу заметить, не сто лет, и сейчас мы видим, что большие хозяйства вышли на 7–8 т молока в год, а рекордсмены надаивают и по 12. Более того, появляются новые виды производства. Есть фермы, в которых участие человека нужно лишь для того, чтобы следить за работой техники. Подобные процессы можно наблюдать и в других отраслях. Современные пчеловоды могут накачивать до 150 кг мёда в сезон, а яблок мы можем собирать от 80 до 250 ц с гектара. Но так было не всегда, а значит, нет предела совершенству.
Или другой пример — уход от орошающего способа полива к капельному. Многие помнят времена, когда на полях стояли разбрызгиватели, которые орошали землю. Сейчас мы уходим от этого метода и применяем капельный полив. Так вода или питательный раствор попадают точечно к нужному растению в нужном количестве. Данный способ сдерживает рост сорняков, размытие почвы, а главное — экономит воду. В обиходе учёных есть датчики влажности, что позволяет следить за состоянием растения. Вместе с тем его полив, подача питательных или защищающих компонентов становятся автоматическими. Такой подход позволяет повысить урожайность и расширить ассортимент, а значит, удовлетворить спросы потребителей.
Сладкая каторга
— У вас в коллекции большое количество сортов яблонь, в том числе и новых. Среди последних разработок — красноплодная яблоня. Расскажите об этом сорте.
Сорт получилось вывести путём серии скрещиваний с бурой формой сибирской яблони, при поддержке коллег. Неотъемлемая часть нашей работы — сотрудничество с российскими и заграничными учёными-садоводами. Академик Евгений Седов говорит, что селекция — это сладкая каторга. Полностью подписываюсь под его словами. Чтобы получить новый сорт яблони, нужно отработать 20–25 тысяч сеянцев. Для этого необходимо 25–30 лет упорных исследований.
На опытном участке, действительно, растут несколько сортов красноплодных яблонь с розовой, красной и кроваво-красной мякотью, среди них есть интереснейшие экземпляры. Красный пигмент — это антоциан. Сибирские сорта содержат большое количество фенольных соединений, витаминов группы Р, а с красной мякотью особенно полезны, поскольку содержат антиоксидант, который участвует в формировании иммунитета. Всего у нас плодоносит около двух сотен сортов, в том числе семь новых, три из них — красномякотные.
— Чем ещё примечателен питомник?
В нашей коллекции есть сорта яблони селекции замечательного русского учёного Сергея Исаева. Черенки этих сортов мы получили из рук его дочери доктора сельскохозяйственных наук, профессора Ирины Исаевой. Профессор Мичиганского университета любезно предоставил нам черенки американских сортов яблонь. Черенки яблонь селекции Всероссийского института селекции плодовых культур мы получили из Орла. Коллекция сортов ремонтантной малины и крупноплодной земляники была получена из Кокинского опорного пункта Института садоводства и питомниководства. Много в саду плодовых и ягодных культур селекции Бурятской плодово-ягодной станции. Общение со многими садоводами нашей страны даёт нам возможность постоянно пополнять коллекцию. Безусловно, все культуры, которые попадают в наш сад, долго проходят испытания. И только тогда, когда мы уверены в пригодности той или иной культуры для нашего региона, мы рекомендуем её к размножению.
Зелёная комната
— Какие растения являются наиболее подходящими для выращивания в сибирских условиях?
Главные критерии, над которыми мы постоянно работаем, — это пищевая ценность и зимостойкость культур. Определить пищевую ценность нам помогает оборудование, которое мы приобрели на средства гранта Министерства сельского хозяйства Иркутской области для исследований ремонтантной малины. А для изучения влияния холода на растения камеры, моделирующие климат. Как раз сейчас изучаем влияние недавних морозов на наши яблони. У нас есть несколько точек наблюдения в Иркутском районе. В одном из садов температура опустилась до ‒ 510С. Мы срезали несколько ветвей, поставили в воду и определяем повреждения.
На станции искусственного климата имеется камера фитотрона. Здесь мы выращиваем экспериментальные сорта пшеницы. Получить целое поле нового сорта сразу не выйдет, потребуется ещё немало времени, а с помощью такого оборудования мы можем создать климатические условия, в которых новый сорт получится размножить. Большинство климатических камер используются для сохранения видов коллекции декоративных растений. А в оранжерее мы разводим и ухаживаем за субтропическими растениями. Посмотрите, на улице февраль, а у нас мандарины поспели. Во многих климатических камерах давно уже наступила весна.
— От каких факторов всё-таки зависит состояние сельского хозяйства в современном мире?
От сплочённой работы учёных, инженеров, техников, лаборантов, комбайнёров, администраций и министерств. Мир постоянно меняется, вводятся в оборот залежные земли, появляются новые хозяйства, и целым регионам дают гранты на развитие. Это помогает достойно развивать отрасль и получать хорошие результаты — новые виды растений, богатые урожаи. Раньше о технике, которая сейчас помогает учёным и трудится на полях хозяйств, можно было прочитать разве что в фантастических романах, а теперь космические корабли бороздят не только просторы вселенной, но и сельскохозяйственные поля. Это здорово, но стремиться к полной замене человека техникой не стоит. В нашей работе очень важна душа, ведь мы работаем с живыми организмами.
Татьяна ИВАНОВА
