Подстанцию № 4 Иркутской скорой помощи найти легко. Двор одноэтажного деревянного дома заполнен машинами с красными крестами. Как рассказал старший фельдшер подстанции Дмитрий Бартуль, здание является памятником архитектуры — ему уже 100 лет.
Со стороны оно кажется небольшим, обветшалым, однако внутри жизнь кипит. В диспетчерской принимают вызовы и распределяют по бригадам. Диспетчер перед двумя мониторами изучает вызовы и передаёт их по назначению. Врач забирает карточку и отправляется на вызов. Машины скорой оснащены маячком, и местонахождение, а также статус обслуживания вызова отображаются на мониторе компьютера.
Рядом с диспетчерской комната отдыха для бригад: четыре кровати в ряд накрыты больничными покрывалами, шкафчики для одежды. Дмитрий ведет меня дальше по широким коридорам подстанции.
Старший фельдшер показал мне небольшую столовую, где сотрудники скорой обедают, пьют чай, общаются. Широкий и длинный стол занимает четверть всей кухни. Мойка, чайник, холодильники — только необходимое. За столом люди в медицинской форме громко делятся новостями, шутят. Впечатление, что пришла в гости к большой дружной семье.
Узнаю, что, оказывается, есть ещё пункты временного пребывания, где бригады находятся в течение смены. Для того, чтобы быть рядом с местом вызова и вовремя оказать помощь.
— Такие пункты есть на каждой подстанции, — рассказала её заведующая Наталья Евдокимова. — На нашей их три: Оёкский, Хомутовский и Уриковский. В Иркутском районе за смену работает до 20 бригад со всех подстанций, из нашей — четыре.
Мне не терпелось познакомиться с бригадой, с которой предстояло на время сменить профессию. С Дмитрием мы вернулись на кухню, где у края стола сидела улыбчивая девушка.
— Здравствуйте, я Таня, вы поедете со мной. Чай или кофе? — с ходу предложила она.
Я не отказалась от гостеприимства, села с медиками за большой стол, помешивая черный как ночь растворимый кофе.
— Значит, сегодня твоя последняя смена? — обратилась солидная женщина к водителю, который кивнул в ответ. — Заскучаешь ведь, не сможешь без нас, бывших «скоровиков» не бывает.
Все дружно соглашаются, а мне захотелось понять: что держит людей на этом непростом рабочем месте? Надеюсь, что фельдшер Таня раскроет нам этот секрет.
Меня определили в бригаду № 461 под руководством фельдшера высшей категории Татьяны Кравцовой. Медик с цепким рентгеновским взглядом стремительно поднялась и позвала за собой. Казалось, она знает всё на свете и мы с Танечкой будем с ней на вызовах как за каменной стеной. Дмитрий перед выездом выдал мне спецодежду — тёмно-синюю куртку со светоотражающей надписью «Скорая помощь». Теперь я полноценный член команды.
За неполную смену с 9:00 до 18:00 мы побывали на трёх вызовах — в селе Урик, деревне Егоровщина и одном из СНТ на Александровском тракте.
Внутри машины просторно, несмотря на наличие полного медицинского оборудования: каталки, носилок, дефибриллятора, кислородного баллона, взрослого и детского комплектов реанимации, родовспомогательного комплекта, электрокардиографа, укладки с лекарствами и медицинскими изделиями и многого другого. Скорая во всеоружии мчалась на вызов к мужчине с болью в животе.
Возле дома нас встретил мальчик и сказал, что дяде плохо. В комнате, где лежал пациент, мы сразу учуяли запах алкоголя. Мужчина на диване держался за живот и корчился от боли. Татьяна Кравцова с порога начала задавать вопросы о симптомах и предшествующих их появлению событиях. Таня заполняла карточку, старшая по смене надела перчатки и приступила к осмотру пациента.
Я наблюдала, как две Татьяны ловко менялись местами: теперь старшая заполняла документы, а младшая набирала лекарство в шприц и доставала таблетки.
— Сначала сделаем кардиограмму, затем посмотрим, что там. Вы действительно только один день выпивали? — пыталась выяснить правду фельдшер.
Проработав 27 лет на скорой, она легко различала намеренное утаивание информации от недоговорённости, и в очередной раз легко раскусила мужчину.
— Говоря неправду, пациенты себе же хуже делают. Врачу нужно собрать полный анамнез для предварительного диагноза и последующих назначений, а как я смогу помочь, опираясь на враньё? — сказала Татьяна Кравцова.
Открытость и желание пациента помочь самому себе делает легче работу любого медика. Полный перечень заболеваний, максимально точно описанные симптомы, список принимаемых препаратов, своевременность обращения — залог качественной помощи.
И хотя кардиограмма мужчины была в норме, скорая всё равно отвезла его в городскую больницу для точных обследований. Необходимо было исключить изолированный инфаркт. И даже в этом случае — при подозрении на панкреатит на фоне злоупотребления алкоголем. В больнице сделают УЗИ и поставят пациенту точный диагноз. А врачи скорой оказали помощь, которая зависела от них, и доставили больного в учреждение.
Следующий вызов был похожим на предыдущий с аналогичными симптомами, но мужчина был в годах и алкоголь не употреблял. Его можно назвать образцовым: пациент перечислил все симптомы, чем болел, какие операции перенёс и какие лекарственные препараты принимает. А две Татьяны снова работали быстро и слаженно.
Дорога была неблизкая, и Танечка, улыбаясь пациенту, каждые пять минут спрашивала о его самочувствии. Она мягко придерживала его за плечи и таким образом успокаивала: психологический аспект не менее важен, чем медицинский.
— У человека есть страх за свою жизнь и близких, поэтому когда нас вызывают по пустяку, порезав, например, палец, я не чувствую раздражения, а понимаю людей. Но иногда из-за такого вызова мы можем не успеть туда, где человеку действительно нужна неотложная помощь. Расстояния большие, дорога требует времени, — рассказала Таня.
Татьяне Пчёлкиной 23 года, сразу после окончания медицинского колледжа она пошла работать фельдшером.
— Будучи студенткой, я часто ходила на практику в скорую и больше всего мне понравилось именно здесь, на подстанции № 4. У меня в семье нет медиков, и мама очень удивилась моему намерению поступать в колледж. Сейчас я не вижу другой судьбы для себя. Тут моё место, — подытожила Татьяна. — Случаи из практики всегда разные, люди разные, не знаешь, что тебя ждёт на вызове.
На подстанции у нас 20 минут на обед и проверку укладки медикаментов. Я спешно доедаю шоколадку и, пользуясь случаем, задаю вопрос заведующей подстанцией Наталье Евдокимовой: почему бывших «скоровиков» не бывает?
— Если бы вам удалось побывать на экстренных вызовах, то поняли бы, что когда счёт жизни идёт на секунды, в кровь выбрасывается много адреналина. В таком случае делаешь всё, несмотря на любые препятствия, и в полной мере осознаёшь цену жизни. Эти ощущения испытывает вся бригада, от водителя до фельдшера, — ответила Наталья.
Мы снова отправляемся в путь. Бабушка не чувствует руку и ногу, подозрение на инсульт и паралич. На месте снимаем кардиограмму, измеряем давление и сахар в крови, проверяем — рука и нога почти не двигаются. Из машины принесли носилки. А кто понесёт? Из мужчин в доме только зять пациентки, да и он тоже в годах. Увидев карету скорой помощи, прибежали соседи, и тоже женщины — все мужья на работе. И всё же вызвались добровольцы. Для меня тоже нашлась работа — пришлось помочь Тане аккуратно переместить бабушку на носилки и открыть дверь.
Мы направились в областную больницу — нужна томография. По каждому случаю есть дежурные больницы, куда привозят больных со скорой. Их дежурства расписаны по дням — диспетчер и врач всегда это знают.
На этом моя смена закончилась. К счастью, она прошла без тяжёлых и экстренных случаев, чему я была отчасти рада, хотя для репортажа, конечно, ждала острых впечатлений. Двум Татьянам и водителю Владимиру работать ещё несколько часов, и неизвестно, что там у них ещё может случиться…
Анастасия Белокриницкая
